|
|
Рассказы
Разговор в поезде или Куда делся Апрелев?
 Случилось мне однажды ехать на восток страны. На улице было
холодно, и валил снег. Я стоял на перроне и ждал когда наступит время
посадки. Поезд был проходящим и я немного нервничал, так как не люблю
пересадки. Мой дядя говорит: "ехать в присядку хуже нет". Он тоже
страсть не любит попутчиков, которые лезут то с рюмкой, то с картами.
Поезд подошел, я показал билет. Проводник меня определил в третье купе
на седьмую полку. Сверху. Я стал устраиваться, замечая меж тем, что
попутчики мои не то, что можно было предположить в страшных мечтах, а
люди совершенно обыкновенные, незатейливые. Оба были лет пятидесяти с
лишком. Различались так: один был в белой рубашке с закатанными
рукавами, галстук развязан, другой в майке и трико. Первый выглядел
веселым толстяком, охотником поболтать, пощурить глазки, подуть в
густые усы и потереть обширную лысину; второй, по всей видимости, был
из тех, кто слывет занудой и переодевается по обыкновению в сланцы,
если выпадает ему ехать куда-то в купе. Что-ж, подумал я, не так уж и
плохо.
Встретили меня с радушием, но с равнодушием. На
столике у них стояла початая бутылка коньяка, также находился
порезанный лимон, два стакана чаю в подстаканниках и жареная курица.
Коньяк – толстяка, курица – зануды, остальное – нехитрый сервис
усталого проводника, которому под Новый год нужно кататься из
европейской части в те места, куда Макар телят не гонял, подумал я.
Второе верхнее место было пустым.
Я сразу забрался к себе.
Было довольно поздно, и я решил не слазить уж более, немного полежать,
а потом заснуть. Нижняя парочка, насколько я рассудил, уже
познакомились, песни орать не будут, выпьют, побурчат немного, и спать
завалятся. И мне их храп уже не помешает, потому что я сам буду
посапывать и видеть десятый сон.
Так я лежал на спине,
углубившись в собственные мысли. Поезд через некоторое время тронулся и
стал отстукивать километраж на восток.
Меня привлек разговор
нижних минут через пятнадцать. Тема у них была замечательная. Они
разговаривали о везении. Историйки Зануды не удивили и не увлекли меня
совершенно, но рассказ Толстяка возбудил интерес мой необыкновенно.
-
Разные есть везения и невезения, - говорил он. – Есть те, что нельзя
отнести к одной лишь воле случая. Расскажу я, пожалуй, историю.
***
История эта недавняя. И притчей быть не согласна, так как скорее это
быль с некоторыми словесными выкрутасами, что изобилует речь
человеческая не в силах передать душевные страдания или счастье. Сказал
– счастье, а какой из этого слова прок? Никакого. У каждого человека
счастье и несчастье свои. Кому и кобыла невеста, как говорится. А
рассказчик про чужое счастье и несчастье своего чего-нибудь добавит и
присовокупит.
Жил был человек один. И жил он совсем один.
Торговыми делами занимался, жизнь свою устраивал. Был у него и достаток
и друзья. Чего еще желать? Живи да радуйся. Только не везло ему в
личной жизни. За что ни возьмется, все спорится, а хозяйки в доме нет.
Год живет, другой, третий. Нет, не везет человеку в этом отношении. Ну,
то есть – познакомиться он с одной, та ему рога наставит, с другой –
характерная попадется, та, что о себе лишь печется и душой в другую
сторону смотрит. Третья руки заломает, глазоньки поднимет и в искусство
да театры разные подастся за людьми творческими и может быть даже не
пустыми. Только герою, о котором я сказываю, никак это не по нраву
выходит. Любви он хочет и сам готов любить всем своим сердцем. Не
божьей любовью, но человеческой.
Стал думать – как и что у
него не так. Выходило, что жених он первостатейный, тут даже и
рассуждать пустое дело. Человек ровный, всем нравится, себя блюдет и о
других, ближних своих, не забывает.
И как только он стал
думать так, с чего ему неудача в делах сердечных выходит, так и
закралась в душу его сомнение. Дескать, не дело в простом судьбы
отчеблучивании. Бывает же, что непотфартит раз, другой, пятый и
десятый. А на двадцатый, наконец, выйдет все так, как и задумывалось. А
он, человек был торговый, знал, что такое невезуха обыкновенная. А
такая, чтобы всю жизнь его ломала – ну не бывает такого!
Стал
пробовать он и так, и эдак. В народе говорят, стерпится – слюбится. Он,
народною мудростью вооружившись, сделался вроде как больной и стал все
свои усилия употреблять на то, чтобы хозяйку себе в дом найти. Ничем не
скупился. Бился до исступления, до крайности. Но не было ни любви, ни
хозяйки. Дорого дались ему все усилия. Не получалось ничего.
Однажды он додумался пойти к гадалке. Гадалок всех мастей на дураков
много ходит, а он попал к самой что ни на есть взаправдышной. Приходит
к ней, говорит – так, мол, и так. Я, говорит, несчастлив сильно. Она
помухлевала, что там им полагается. И дает ему ответ – ты, говорит,
приговоренный. И не видать тебе в этой жизни ни черта, так как Богом ты
проклятый. Жар в груди твоей – большое тебе наказание. Сделаешься
калекой, кинешься себя искать, будешь ли полностью успешным мужчиною –
все равно ничего не добьешься. От себя не убежишь. А грехи в этой жизни
тебе не замолить никакими молитвами. Печать на тебе единственная и
окончательная. Обречен ты. Но ты голову не вешай. Если намерен и дальше
так жить, то бросай все и приходи ко мне обратно, когда надумаешь.
Только все бросай, ничего себе не оставляй. Картину только с себя
закажи. Изображение свое.
Пошел этот мужчина вон. Грустный
ходил и задумчивый. Скитался. Вначале не стал он верить гадалке. Все не
знал – правда или нет. Но, как только много, много часов продумал,
получилось у него, что все говоренное ему – правда. И что теперь
делать? С одной стороны Бог, против которого не попрешь, с другой –
несчастная Судьба его. Злой рок. Надумал он возвратиться к гадалке и
узнать про то, как жить дальше, ибо совета ему получить больше не у
кого.
Распустил он свои дела на все четыре стороны. Развязал
все узлы, что сковывали его душу, объятую жарким пламенем. При этом
проявил он волю большую – ничего не пожалел, все раздал, все дела
закрыл и для всех исчез, как и не было.
И вот, приходит он к
гадалке. Та ему говорит, что знала, мол, что вернешься. С таким грузом
всего несколько человек на земле ходят, остальные хоть и не зря небо
коптят, да только чести быть проклятыми Самим Вседержителем не
удостаиваются. Трижды спросила – все решил, все обдумал? Шутка ли –
идти против воли Самого… Он говорит - все обдумал, все решил. Назад
дороги не будет. Не хочу жить, как живу.
Гадалка ушла. Через
некоторое время возвращается с человеком. Ведет его под руку и общается
с ним то почтительно, то брезгливо, то на высоком слоге, то аж по
матушке ругаться начинает. Словом, говорит с этим типом не так как в
обычном гражданском обществе принято. А тот с виду обычный. Таких в
народе дюжина на пятнадцать человек.
Наш герой не обнаружил,
что удивился сильно. Наблюдает. Ему, как мужчине с пытливым и гибким
умом, стало даже интересно – что дальше будет.
Отзывает его
гадалка в сторонку. Не удивляйся, говорит. Это не человек вовсе. Пес
приблудный, которому в отпуск захотелось. Ничего особенного он из себя
не представляет. Обыкновенный черт, каких много. Не баламут, но по
канцелярским делам мастер. Крючкотвор.
Подвела она нашего героя к черту, познакомила. И ушла себе. А они остались вдвоем.
Черт бумаги разложил, принял подобающую чиновничью позу и говорит, что
проблема ему известна. Очень дело интересное для него. И в случае
успешного исполнения, всем только прибавка выйдет но никакого урона.
Однако-ж все формальности, являющиеся по сути своей законными, вовсе
законными не являются, так как не может быть такого, чтобы никакая
сторона от компромисса не выиграла, а другая не проиграла. Не придуман,
дескать, такой компромисс. Но с другой стороны, нет никаких юридических
(так и сказал – юридических) оснований для того, чтобы Создатель
обрекал создание свое на муки изначально, несмотря на то, что грех на
душе у создания тяжкий. Соответственно, мы имеем дело с юридическим
казусом, парадоксом из которого каждый может либо извлечь выгоду, либо
не извлекать ее. Я, говорит черт, свою выгоду имею, и немаленькую. Я в
отпуск пойду. Добрые дела буду делать, пока отпуск не кончится. А то
устал уже по прямым обязанностям работать.
Герой наш рассудка был здравого, но измученного. Делайте, говорит, что следует.
Черт ему договор подсовывает. Договор стандартный. За какое-никакое
желание отдается бессмертная душа. Желание нужно вписать, а внизу
кровью расписаться. Желание будет исполнено в надлежащем виде. И все в
таком духе.
Так, да не так. К договору прилагается некоторый
другой документ. В нем говорится о том, что само из себя желание
представляет.
Черт взялся за рассуждения и раскладку
положения вещей. Итак, говорит. Что мы имеем? Душа твоя обречена.
Заменить никак не удастся. Ведь не человек проклят, а сама душа. С
подменой человека мы уже трюки производили. Так, один раз из
чернокожего колдуна сделали белого молодого солдата, который потом,
правда, стал частным детективом и принялся расследовать одно странное
исчезновение и сам себя нашел. Другой раз организовали побег из Ада, и
такая потом кутерьма замутилась, что вспомнить страшно. Высшие
должностные лица были откомандированы для поимки. Много голов полетело.
А еще с индейским кладбищем нехорошо вышло, когда тела без душ стали из
земли вылезать. И еще с химикатами мы переборщили… Да мало ли… Потом,
чтобы все в шутку перевести, мы надоумили несколько фильмов снять и
повестей написать. ("Сердце ангела", "Сбежавший из Ада", "Кладбище
домашних животных", "Ночь живых мертвецов" – прим. автора) Здесь же
другой случай, так просто не отвертеться. Конкретно твоя душа обречена,
сколько в другое тело не пересаживай – все одно будет. Если попробовать
пожелать вечную жизнь – то будешь без души жить. Тело твое будет здесь
находиться, а ты сразу к нам. Это никого не устраивает и практика
вечной жизни прекращена еще со дня создания Шамбалы. То был эксперимент
неудачный, теперь все это признают. Если попробовать душу твою
обезумить, то все равно она останется, а разум будет поражен. Это тоже
получается придурковатость, но эффекта никакого. Прикинуть тебя
лягушкой или другим зверьком – душа опять же остается, а искомого ты не
получаешь. Ведь тебе нужно чтобы любовь твоя состоялась, верно?
Затерять, запутать, закомуфлировать, надеясь на то, что в море осталось еще достаточно рыб... Не выйдет.
Так вот, говорит черт. Мы все законы соблюдем и тебя оставим человеком,
желание твое выполним, сами в накладе не останемся – будет душа твоя
гореть веки вечные у нас, Бог получит обновленную душу, испытанную
страданиями любви, обреченную на вечные поиски, а ты – свое желание:
при жизни любить и быть любимым. Я же – повышение по службе и
долгожданный отпуск. Потом еще кое-кто в этой истории выиграет. Но об
этом позже. По рукам?
По рукам, говорит наш герой. Что за план? Как все это можно устроить.
Все просто, отвечает черт. Ты пожелаешь, чтобы...
***
Вагон
здорово качнуло. Да так, что я чуть не слетел со своей верхней полки.
Еще некоторое время поезд проехал, а потом остановился.
Я взглянул вниз и посмотрел, что там происходит. Зануда держал коньяк, а толстяк закусывал. Оба взглянули на меня мельком.
- Не боись, малой! - сказал Толстяк. - Это пацаны хулиганят. Стоп-кран нажимают. Третий раз уже.
Я
не стал протестовать против "малого". Известно же, что такие Толстяки
хамоваты и добродушны одновременно. Выскажешь ему свое неудовольствие,
он извиняться начнет. А потом тебе самому будет совестно, как из ерунды
бучу поднимаешь.
- А что дальше было? - спросил Зануда.
- А было вот что...
***
Ты, говорит черт, напиши, что желаешь свою душу разделить. Разделить пополам. И все.
А что это даст, спрашивает бедный человек.
Делим
мы твою душу на две части. Одной части отдаются все добродетели, вся
нежность и восприимчивость к прекрасному. Весь боевой дух и жажда
жизни. Другой части остаются все пороки, что в тебе есть. Вся мерзость,
что в тебе накопилось за все время жизни. Вдобавок еще и проклятие
остается на ней, так как оно привязано к бешеному негасимому огню в
твоем сердце, к несчастью быть всю жизнь одному. То есть, мы получаем
две разные души и два разных предназначения им. Одна, как и хотел
Создатель, будет проклята. Другая, как ты хочешь, будет освобождена.
Но, по сути, и то и это - будешь ты. Договор с нами тоже станет
исполнен: черную и проклятую душу мы заберем в Ад по контракту, а
другая половина, даст Бог, отлетит в Рай (ведь соглашение-то мы
подписываем на одну душу). Все рады и все счастливы. И вот еще что, в
этом деле мы будем пионерами. Еще никто в истории не желал раздвоения
души. Такое случалось по медицинским случаям, да и то выглядело сие со
стороны... Как бы сказать... Вот душа обычная - комок светящийся. А вот
душа ненормальная - с отростками и отражениями. Но мы делаем все
по-другому.
А соединения душ хотели многие. Человечеству до
сих пор кажется, что по миру ходят половинки, а не цельные души. И их
друг к другу тянет. Бред, конечно. Кто будет половинки делать, а потом
их еще плодить? Создатель не такой дурак, а Великий Мастер не придурок.
Подумал - подумал человек, и согласился. Делай, говорит, черт, как нужно.
Тут
возвращается гадалка. Запыхалась вся, волосы всклокочены, глаза
сверкают. Хрясь по морде черта. Еще раз - хрясь! Что делаешь, говорит,
ваше величие, хрен тебе в ноздри и знамя Христова войска в задницу!
Что, паскудник, прелесть моя, творишь!?
Оказалось, что нельза
верить черту. Никогда верить нельзя. Напакостит, наплюет в душу и
станет радоваться. А главное - будет в праве.
Он порешил
обмануть человека. Как обычно обмануть. Предложение до этого
оговоренное было настоящим. А вот бумаги, пока черт суть дела излагал,
стали подложные.
Черт давай извиняться. Дескать, заминочка
вышла. Дескать, извините, простите, больше такого не случится. И на
старуху бывает... И на Якова-всякого.
Ты мне зубы не заговаривай, говорит хозяйка. Вон чего удумал. Ну-ка, давай, при мне все верши. Черт взял и совершил.
Повесил картину, на которой был изображен наш герой. Поставил его супротив нее и приказал расписаться в договоре.
Самое
интересное, случилось потом. Вышло так, что картина сгорела и на месте
ее появилась женщина. А на месте человека - юноша, с масляным,
неприятным взглядом. Как потом оказалось еще и с голосом, похожим на
скрежетание металла о металл. Сам он был угловатый и весьма
отталкивающий. Сутул, нескляшен, в повадках выдавалась нервенность.
Девушка... Да-а-а... Девушка была прекрасна. Она огляделась, будто не
понимая, что вокруг происходит, наклонила голову и улыбнулась.
Осведомленному сразу ясно кто из них кто. Душа разделена, черту делать уже нечего. Ему и гадалке. Отпустим их с миром.
История умалчивает что и как дальше происходило. Но кое-какое продолженьице имеется...
В
одном уездном городе появилась парочка. Странные люди. Молодой человек,
по всему видать - бывший студент, и дама красоты необыкновенной -
постарше него. Парень видно от армии сбежал, да от родителей. Дама -
невесть откуда.
Поселились они на квартире. Денег в захолустье
мало - не разбежишься, а эти приюта не забесплатно попросили. И по
хозяйству помогали и как-то быстро устроились на местных работах. Дело
пошло. Парень юркий, деловитый, нескляшный и неприятный только. Его
даже прибить пытались. Пятеро пьяных гоготали неподалеку, а он мимо
проходил. Он возьми да и замечание допусти. Они его бить. Вылетает его
красавица (кем она ему приходится Бог весть, только похожи они вроде
как...) - раз, два, три, четыре и бугаи влежку. Аж пыль полетела. Пятый
сам убежал, только пендаля получил от юноши, который нет-нет, да и
участвовал в драке.
И все жители смотрели на эту пару очень
косо. Пришлые, да еще и непонятные. Меж собою они разговаривали
по-французски что-ль... И все зыркали друг на друга.
Один раз
бабка Меланья рассказывала, что видела эту парочку у старой мельницы.
Они стояли друг напротив друга взявшись за руки и плакали. Потом
обнялись и крепко поцеловались. Может не брешет, хотя кто ее знает
Меланью-то. Старая она. Мо-ж привиделось после бражки ее подруги
Валентины Петровны Чабаевой. На тот день какой-то праздник как раз был.
С год они прожили на той стороне. Потом пропали, как и не было.
***
Внизу
еще почекались, повздыхали, поговорили о чем-то. Только я уже не
слышал. Я заснул. Мне снился небольшой городок и деревянный дом в нем.
В доме стоял стол и сидевшие за ним люди были в русских национальных
нарядах. Женщины в кокошниках, мужчины в красных старинных рубашках.
Вокруг бегали дети, похожие друг на друга. Все улыбались и ели кашу,
запивая ее молоком.
Когда проснулся, было уже утро. Мои
попутчики уже встали (откуда у людей столько энергии?). Зануда пошел
умываться уже простившись с Толстяком. Толстяк же был одет. Он
собирался выходить. Озирался, как человек с неохотой вынужденный
покидать то место, в котором долгое время был: "Ну... Ничего не забыл?
Пойду..."
- Скажите... Я невольно подслушал вашу историю, которую я ночью слышал. Скажите, а откуда вы это знаете? - спросил я.
- Вы что, молодой человек, белены объелись? Ничего я не рассказывал.
Я был озадачен.
- Как это?
Толстяк видя, что я смутился, смягчился.
- Слышит тот, кто хочет услышать, малой.
- Ну и откуда вы знаете это все?
- А в этой истории принимал участие.
- В качестве кого, извините.
- Черта.
Толстяк повернулся, чтобы уходить.
-
Раз уж слышали вы все... Помните, я сказывал, что от этой истории еще
кое-кто выиграет? Я имел в виду вас и читателя вашего. Напиши ему
историйку-то...
Он помедлил.
- Уважаемый читатель, редко удается вот так, напрямую, общаться с тобой. Но, пользуясь случаем, передаю привет.
Толстяк посмеялся в усы.
- Ладно... Бывай. Будь здоров. |
| Категория: Записки пьяной бабочки | Добавил: PavelRodionov (24.11.2009)
| Автор: Павел Родионов
|
| Просмотров: 233
| Рейтинг: 0.0/0 |
|
|
